Читаем без скачивания Без права на поражение [сборник] - Сергей Бетев

— Значит, где она сейчас, вам не известно?

— Нет.

— А с родителями Тамары Рогачевой вы знакомы?

— Не пришлось. Даже не скажу точно, где и живут. После отъезда Шуры я Тамару ни разу не видела. Как они там жили в Алма-Ате, как разъехались после Шуриной учебы, что с Тамарой сталось — ничего не знаю. Сколько ведь лет прошло!..

Федору Ефимовичу пришлось найти Рогачевых. Знакомство оказалось полезным.

Оказывается, Тамара четыре года назад вышла замуж, родила сына, живет по-прежнему в Алма-Ате, только сменила адрес. У них с мужем отдельная квартира. Фамилия Тамары. — Овчинникова.

От Рогачевых узнал и то, что не могли рассказать Катышевы: Шура провела у Тамары только год, а потом будто бы уехала из Алма-Аты совсем.

— Но ведь она училась там в техникуме? — удивился Федор Ефимович.

— Тамара говорила, что работала. Про учебу не слышали.

…Поезд мчался сквозь ночь по всхолмленной степи. Колеса вагонов монотонно отсчитывали на стыках секунды. А Федор Ефимович ворочался на верхней полке от собственных дум и сомнений.

С чего начинать в Алма-Ате?..

Вспомнил слова Германа Михайловича Первухина о том, где искать Катышеву. Подумал о простаках, о карасях… Тамара Рогачева (не Овчинникова!), судя по всему, к простушкам не относилась. Инженера Аграновича сразу причислять к карасям было тоже неудобно. А. встретиться предстояло с обоими.

Но с кем первым?

В Караганде из разговоров с Мешконцевым и Гривцовым Федор Ефимович выяснил, что Александра Катышева не без протекции инженера Аграновича работала на инженерных должностях после окончания техникума в Алма-Ате. У родителей Катышевой он уточнил, что их дочь «училась на строителя». Становилось понятным, почему Александра Катышева работала в строительных трестах. Однако знакомство с Рогачевыми вносило в добытые сведения некоторую путаницу,

А Федор Ефимович неясностей не любил.

Первые четыре дня в Алма-Ате он убил на поиски учащейся Александры Никитичны Катышевой, получившей строительную специальность в одном из техникумов восемь-десять лет назад. Задача оказалась нелегкой. В строительном техникуме Федор Ефимович для верности проверил списки выпускников за пять лет. Среди них Катышевой не оказалось. В других техникумах, которые готовили строителей по своим отраслям, а таких нашлось еще пять, нужной ему дипломницы тоже не значилось.

Начиная свой поиск с этого, Федор Ефимович рассчитывал найти направление Катышевой после учебы в строительный трест, что намного бы облегчило и упростило его дальнейшие шаги. Но результат оказался неожиданным для самого Репрынцева: получалось, что Катышева вовсе не училась и родители Тамары Рогачевой правы, а Мешконцев в Караганде попросту втер ему очки.

План розыска, рассчитанный на получение дополнительной информации о Катышевой, провалился. Да еще и четыре дня — коту под хвост.

Куда дальше? К Тамаре Рогачевой-Овчинниковой? Или к Аграновичу?

Если явиться к Аграновичу, придется объяснить мотивы и вольно-невольно в какой-то степени раскрыть суть дела. Агранович определенно не дурак: он почувствует неладное и может повести себя так же, как Мешконцев в Караганде. А у Федора Ефимовича не было в руках официальных документов, уличающих Аграновича в неблаговидной протекции. Да и кто их мог дать ему?

И Федор Ефимович решил встретиться с Тамарой Рогачевой, ныне Овчинниковой.

Понимая, что может поставить замужнюю женщину в неловкое положение перед семьей напоминаниями о ее веселой молодости, явился не домой, а в ателье мод, где она работала закройщицей.

— Тамара Николаевна? — учтиво осведомился он, когда ему вызвали Рогачеву. И сразу представился: — Репрынцев Федор Ефимович из Свердловска. Здравствуйте. У меня к вам серьезный разговор.

— Здравствуйте, — машинально ответила она, и на ее чистом лице заалел румянец. — А я вас не знаю.

— Совершенно правильно. Я тоже вижу вас впервые. Не удивляйтесь: я из уголовного розыска… Нам нельзя где-нибудь найти тихое местечко?

На этот раз она растерялась окончательно. Как-то поспешно осмотрелась, приложив руку к пылающей щеке, потом торопливо сказала:

— Пройдемте сюда… — Но сразу же остановилась: — Нет, подождите… Хотя — ладно…

Она повела его из салона по коридору. Перед открытой дверью в цех задержалась, окликнула какую-то женщину, взяла у нее ключи, и они зашли в комнату, где на плечиках висело множество мужских костюмов. У окна стоял небольшой стол, возле него — пара стульев.

— Это наш склад. Ничего, если мы будем здесь? — спросила виновато, предлагая стул.

— Вполне. Присаживайтесь тоже, — ободрил ее Федор Ефимович. — Во-первых, вам привет от родителей.

Такое начало отнюдь не успокоило ее. Но Федор Ефимович счел за лучшее не заметить этого.

— Я приехал к вам поговорить о вашей давнишней подруге Александре Катышевой… — Напрасно подождав, как она воспримет его слова, продолжал: — В шестидесятом году Катышева приехала в Алма-Ату учиться и жила у вас. Припоминаете?

— Конечно, конечно, — поспешно отозвалась Рогачева. А Федор Ефимович сразу спросил:

— Расскажите мне, как вы жили здесь? — И уточнил: — О вашей дружбе до Алма-Аты я знаю достаточно. Рассказывайте все: как она приехала, как встретились, как проводили время, с кем… Давайте не стесняться. Говорите со мной откровенно, если даже придется задеть какие-то женские секреты. Ей-богу, я всем интересуюсь не из голого любопытетва, а по служебной необходимости. Александра приехала учиться, насколько я понимаю?

— Да.

— Вот с этого и начните.

— Учиться она не стала. Как, впрочем, и я.

— Провалилась?

— Нет. Просто не захотела. Тогда я сразу устроила ее на швейную фабрику. Зарабатывала она, правда, немного, но ей хватало.

— Но родители Катышевой говорили мне, что она учится на строителя. Обманули, выходит? Вроде не похоже.

— Нет. Это Шура их обманывала…

Жизнь Александры Катышевой в большом городе сложилась не совсем так, как она рассчитывала.

Началось все как нельзя лучше. Тамара помогла ей устроиться на работу. А дальше…

В знакомствах недостатка не было. Тамара ежедневно встречалась в ателье со множеством мужчин. И, конечно, не из тех, что бегают в поисках дешевых импортных костюмов по универмагам. Среди ее посетителей встречались и артисты, и преуспевающие инженеры, и солидные специалисты с нестандартными фигурами. Красивая, общительная закройщица умела вести непринужденный разговор и обратить на себя внимание. Не удивительно поэтому, что некоторые клиенты после заказа и последующих примерок превращались в приятелей, которым позволялось бывать в гостях.

Более опытная Тамара была разборчива в подобных отношениях, хотя и не отличалась излишней строгостью. Александре, напротив, каждое новое знакомство казалось интереснее предыдущего, а будущие манили еще большими надеждами. Скромный заработок ее не огорчал, потому что оставался почти неприкосновенным, Редкий день в их маленькой комнатке не было обильного угощения, вина, веселья. А выходные часто превращались в увлекательные загородные поездки в горы, куда-нибудь на бережок шумной, сверкающей брызгами горной речушки.

Как и прежде, Александра не считала себя чем-то обязанной мужчинам. Без всяких опасений могла подшучивать, капризничать, даже говорить о подарках. И, к своему удивлению, а потом испугу, однажды утром очнулась в постели с немолодым мужчиной, Он лежал рядом, откинув с груди одеяло, и спокойно курил сигарету, время от времени стряхивая пепел в тяжелую пепельницу на придвинутом к кровати стуле.

Она прикинулась спящей. Но так не могло продолжаться до бесконечности.

И тогда-то она была порабощена окончательно.

— Шура не отчаивалась долго, — говорила Рогачева. — Чего греха таить, я сама успокаивала ее тогда и говорила, что с любой девушкой в конце концов случается одно и то же. Так было и со мной. Так случилось с ней. Так будет и с другими. Да и кто на это теперь обращает внимание!..

Они разговаривали с Федором Ефимовичем уже долго. Рогачева поняла, что от нее требуют откровенности, говорила спокойно, а может, равнодушно, хотя и чувствовалось, что она немножко смущена.

— А кто это был? — не удержался Федор Ефимович.

— Не помню, — ответила она, посмотрев на него. — Я говорю правду, — сочла нужным добавить потом.

— И как она дальше?

— Кто? Шура?

— Она.

— Обыкновенно. Она ведь знала, что у него есть жена, дети… Он ей был не нужен. Она ему — тоже.

— Странно, —  не нашелся что сказать Федор Ефимович.

— Почему? В жизни чаще так и бывает, — сказала она с сожалением.

— Не знаю…

— Мы же говорим откровенно? — напомнила Рогачева, взглянув на него. Ему показалось, что она нахмурилась. — Многие так начинают. Потом всем это надоедает. Потом начинают понимать, что к чему. Женщины — раньше; мужчины — позднее. Могу сказать больше: Шура даже не обиделась на этого человека. Я знаю, они потом сталкивались с ним случайно, и не раз. Мне даже казалось: повторись та же ситуация, и Шура не стала бы противоречить. Только все было бы спокойнее, без удивления…